Пабло Пикассо

Разрушить, чтобы создать новое…

В конце ХХ века мнение критиков и экспертов в отношении того, кто оставил наиболее яркий след в истории уходящего столетия, разделилось. Однако наибольшее количество голосов набрали два человека: Альберт Эйнштейн и Пабло Пикассо.

Сидящая обнаженнаяВ значительной степени успех Пикассо связан с искусным созданием захватывающего мифа о небывалом гении, высокая самооценка, обаяние и внутренняя воля которого обладали такой эффектной разрушительной силой, что сломили восприятие всего мира. Точнее, той его части, которая обладает способностью создавать общественное мнение. Его никогда не заботило мнение публики — высокая самооценка позволяла ему саму навязывать это мнение, заставляя принимать себя таким, каким подавал себя миру. К двадцати пяти самооценка помогла Пикассо стать уважаемым мастером, к двадцати шести — прародителем кубизма, а к тридцати пяти годам — стать у истоков сюрреализма.

Влияние семьи на самооценку будущего гения

Все началось в детстве. Именно тогда оформилось его дикое самомнение, граничащее с цинизмом и хамством, и вера в себя как в единственную звезду на затуманенном небосклоне. Будучи единственным мальчиком в семье, он получил все внимание и любовь родителей, на какую они только были способны.

Отец Пабло был ценителем живописи и увешивал стены репродукциями мастеров, чтобы передать свою любовь к сыну. Достоверно известно, что семья всячески одобряла ранние художественные пробы мальчика. За свои работы Пабло получал многочисленные поощрительные призы, чаще всего сладости и, конечно же, удостаивался в изобилии сыпавшихся на его голову похвал, что способствовало формирования его высокой самооценки.

Благодаря такому воспитанию, кажется, Пикассо разучился воспринимать наставления еще до того, как пошел в школу. Он никогда бы ее не окончил, если бы родители не наняли для мальчика с бунтарским непокорным нравом значительное количество репетиторов по разным предметам. Он не слишком прислушивался к советам профессоров. «Я слушал откровения своего голоса», — признался Пикассо на закате жизни.

Роль родителей в становлении личности и самооценки художника была значительной: свобода выбора, помноженная на безоговорочное одобрение любого действия, — ключевые позиции в формировании высокой самооценки. Стоит лишь вспомнить одно выражение живописца, касающееся матери, — «В детстве мать говорила мне: если изберешь путь солдата, быть тебе генералом, если захочешь быть монахом, то станешь папой. Вместо этого я избрал путь художника и стал Пикассо». В этих словах ясно видно, как сила веры в своего ребенка со стороны родителей преобразовалась в гигантское чувство победы в самом художнике.

Утверждение высокой самооценки Пикассо в путешествиях по Европе

Когда полотна восемнадцатилетнего юноши, считавшего себя великим мастером, не были оценены художниками Барселоны, он отправился в Париж. Там он познакомился с работами Ницше, которые произвели на него огромное впечатление. Его воображение поразила концепция философа о «воле к власти», согласно которой «сверхчеловек» появился на свет, чтобы действовать в мире, где нет Бога. Этот романтический, но таинственный богоподобный персонаж многое значил для анархистской натуры Пикассо и без сомнения был наделен такой же высокой самооценкой, как и молодой художник. Пикассо мгновенно присвоил себе «сверхчеловека» Ницше. Когда Ницше написал: «Я сам есть рок (сверхчеловек) и сам ставлю условия своего существования на вечные времена», Пикассо уверился в том, что это его образ и решил адаптировать ницшеанскую концепцию «воли к власти» к своей живописи. Уезжая из Испании, Пикассо подарил на память родителям свой автопортрет с короткой подписью «Я король».

Три фигуры под деревомПабло Пикассо не просто боготворил себя, он относился к собственной персоне с почтительным благоговением, искренне веря в то, что является самой выдающейся фигурой своего времени. Утверждая, что немногие люди наделены даром творца, художник мнил себя великим посредником, явившимся в мир, чтобы объяснить человечеству высшие законы и символы. Высокая самооценка позволяла ему считать себя если не мессией, то, по крайней мере, одним из основных законодателей мод в искусстве для всего своего поколения.

Пикассо сознательно возложил на себя функцию реализации продуктов своего творчества, и это стало одной из главных причин того, что полотна этого плодовитого мастера не стали дешевым и оригинальным заполнителем для удовлетворения обыкновенной потребности к новизне. Реклама, даже отрицательная или сомнительная, для художника не менее важна, чем его работы. Пикассо же был готов скорее оставить свои полотна в мастерской, чем продать их за дешево: он знал, что завышенная цена на картины является лучшим стимулом для распространения славы и укрепления и без того высокой самооценки.

Назначая заоблачные цены за свои полотна, Пикассо никогда не гнался за прибылью. Ему нужна была неземная слава, деньги были лишь ее побочным продуктом. Его мало интересовали внешние стороны жизни — даже став безмерно богатым, он практически не заботился об одежде, не придавал особого значения обстановке, главное – чтобы в ней можно было работать, он не заботился о развлечениях (исключение составляли лишь женщины).

Очевидно, что женщины становились его музами, с каждой из них был связан новый период его творчества. Высокая самооценка Пикассо позволяла ему без стеснения называть своих любовниц то «богинями», то «подстилками», и они в равной степени чувствовали себя и теми, и другими. Даже мать художника, после того как он представил ей накануне свадьбы свою будущую жену, русскую балерину Ольгу, по словам самого Пикассо, в порыве эмоций воскликнула: «Я не верю, что с моим сыном женщина сможет быть счастлива. Он озабочен только собой».

Плачущая женщина

Пикассо в столкновениях с высокой самооценкой других людей

Некоторых из тех, кто уже стал знаменитым, живописец зазывал на встречи, чтобы, в конце концов, внутренне подняться над ними, укрепить свою самооценку. Так было, например, с Шагалом или Чарли Чаплином, которые не поддавались влиянию Пикассо, обладая не менее сильной харизмой, чем у него самого. Часто, признавая мастерство других (как, в частности, способность Матисса управлять цветогаммой), Пикассо заботился об одном — утвердить себя хотя бы в собственных глазах как самого гениального, великого и оригинального. Живописец приучал человечество к собственной гиперэксцентричности — он добивался того, чтобы резко выделяться из толпы — и люди охотно восприняли новизну, потому что мир нуждается в периодических потрясениях.

Пикассо сделал себя сам: его власть, влияние и деструктивность были благоприобретены, а не унаследованы. Он был продуктом собственного внутреннего жадного стремления к совершенствованию в искусстве и самоактуализации, а также высокой самооценки, взращиваемой с самого детства.  Пикассо стал гигантом в мире изобразительного искусства, потому что охотно ставил на кон свои репутацию и психику: его вера в истинность собственного извращенного понимания мира сделала его могущественным и влиятельнейшим художником всех времен. Напоследок вспомним еще одно выражение этого мастера: «Значение имеют не творения художника, но его личность. Искусство не является истиной. Искусство — ложь, заставляющая нас осознать истину».